Апрель это месяц, когда на острове тихо. Паром ещё не ходит, переправы по льду уже нет
Туристов нет, многие островитяне уехали в южные страны погреться и набраться сил перед сезоном
Я же никуда не уезжаю. Как раз люблю месяцы, когда на острове никого нет
Только я и природа. Да редкие люди, которые переправляются на остров на хивусах — суднах на воздушной подушке.
В моей гостевой дом приехала постоялица. Меня о ней предупредили. Её сестра. Беспокоится о ней. Говорит, что она внутри вымерла.
Что ей нужно выговориться. Если она откроется, значит она ещё живая.
Ей надо Побыть одной. Или с кем то кто не осудит.
Приехала днем. Потом ушла гулять.
Я слышал, что пришла затемно.
Утром был завтрак. Катя, женщина, которая приехала, спросила, могу ли я с ней прогуляться.
Да, я утром стараюсь гулять часа два.
— Знаете, Марк, я приехала не за рецептом счастья. И не за тем, чтобы меня «починили» на природе. . Мне просто нужно сказать это вслух — чтобы слова обрели вес. Вы не против, если я буду называть вещи своими именами?
Она захотела закурить, но передумала. Так и сказала, что воздух настолько чист, что не хочется его коптить
И улыбнулась
Сказала:
Я знаю, мне мама говорила, фразу. «В отношениях главный тот, кто меньше любит».
Звучит как циничная аксиома для волевых женщин. Но я всегда любила отвечать за всё. За семью, за деньги, за то, чтобы дети были сыты, а муж выглядел прилично. А когда ты за всё отвечаешь — ты и платишь.
Всеми способами.
Я однажды решила, ещё до первой измены мужа, что его прощу за все это. Но, переформатирую свое отношение к нему.
Так и случилось, я уверена была что он мне изменил. Он влюбился, но отпускать его не входило в мои планы.
Мой муж изменяет мне. Я это знаю.
Не подозреваю, не догадываюсь — знаю. Вы, наверное, ждёте, что сейчас я начну оправдываться? Нет.
-Не пугайтесь что я психически нездорова. Я приняла решение — я его реализую. Как принимают хроническую болезнь, с которой научились жить лучше? Она просто есть. —
-Знаете, что самое странное? Я сама выбрала мужа. В электричке. Вместе ездили на учёбу. Я за три остановки до его городка. Год к нему присматриваюсь и поняла, что вот он мне нужен. Слишком воспитан, слишком совестлив.
А потом я начала быть его формировать, как бы выращивала его. Сильного, порядочного, успешного.
Деньги? Ну, это на самом деле не важное. Важное чтобы он был послушный и управляемый
Я шла имено в этом направлении
Проект «Семья» — я была генеральным директором с самого первого года жизни . Муж работал. Он носит деньги, я их трачу. Он зарабатывает и строит карьеру — я руковожу семьей . В чём проблема?
Интим у нас есть. Чистая физиология. Меня устраивает. Ему надо много. Мне нет.
Подвох вот в чем, в его «командировках» , которые у него постоянно, тут все честно, он реально в них ездит по стране.
Они всегда более или менее регулярны.
Он технарь, специалист.
Понятно, что ездит не один
В «коллеге Лене»» , с которой они обсуждают рабочие вопросы после полуночи. В рыжих волосах на его свитере — я же брюнетка, Марк. Вы видите иронию? Конечно, видите.
Это в первый раз сдержать возмущение и эмоции проблема. Потом нет.
Потом просто эксперимент. Наблюдение и направление
Я главная? Значит надо отключать эмоции, так как они отключают критический ум, а мне мама говорила, что с мужиками только так.
Но я и не мазохистка. Моя самооценка не сломана. Скорее наоборот — она закалилась. Потому что я научилась превращать его стыд и вину в самый выгодный актив в моей жизни.
Раньше мы ругались. Я пилила, он орал, секс раз в месяц по расписанию, подарки только на Восьмое марта. А теперь? Теперь он приходит под утро, пахнет коньяком и мясом, рестораном, а я не устраиваю скандал.
Он реально это ценит
Я вздыхаю и смотрю на него влажными, влюблёнными глазами. — Ты, наверное, устал, дорогой. Как встреча? Отдохни.
Вы бы видели его лицо, Марк. Эффект разорвавшейся бомбы.
Ему стыдно. Я же говорила, что нашла совестливого.
Совесть — вот мой главный союзник. У него есть совесть, и это делает его предсказуемым.
Через час я мягко говорю, что надо купить в дом, мне, для машины. И моей маме надо помочь, он молча даёт деньги.
На следующие выходные он везёт меня и детей туда куда скажем. Турбаза у нас замечательная есть. Три дня на природе. Красота
И знаете, что самое ужасное — с моей точки зрения ?
Я перестала бояться.
У меня, некое оцепенение. Она раньше помогала, теперь плавит мозг. Я понимаю, что в погоне за контролем мужа я теряю что то важное в себе. Я становлюсь бездушной. Мне сестра это сказала года три назад, она же видит все..
Раньше я ревновала к каждой кассирше, продавшице.
Но это раньше. Давно. Я уже не помню какая я была раньше.
Теперь — спокойна. Вроде вот оно счастье — без эмоций все под контролем. Однако. Это страшно быть неживой, но эффективной. Это очень больно
Однако.. Это эмоции, которые только тут и рядом с тобой, Марк. Мне нужно было все это сказать.
А в жизни, там, в Иркутске все будет как обычно.
Пока он гуляет, он чувствует себя должником. А должники — самые удобные люди на свете.
Они не спорят, не требуют, они платят проценты. Чувство вины — это энергия, Марк.
Её можно направлять. Как электричество. Как пар в турбину, пусть работает
Люблю ли я его? Не знаю, я не думаю про это. Мне выгодно, что он есть. У детей — папа. У меня — мужчина, который всегда виноват. Это даёт мне свободу. Пока он думает, что я ничего не подозреваю и страдаю в неведении, я получила индульгенцию на всё.
Задержалась с коллегой?
-Пробки, милый, работа.
Купила себе дорогую сумку специально дорогую купила, чтобы его позлить.
-Это стресс, дорогой, я так нервничаю, когда тебя нет рядом. Он кивает. Ему стыдно перечить.
Он даже мои косяки прощает. Я разбила его любимую чашку — немецкий фарфор, память о бабушке. Он кричал, а потом сам начал меня успокаивать:
-Ничего страшного, это просто вещь.
Вы понимаете, Марк? Он выдрессирован, ему так комфортно..
Сам оправдывает меня за то, за что должен был ненавидеть. Чувство вины перекрывает всё.
А на днях он сказал:
-Ничего страшного, если у тебя кто-то появится. Я тебя люблю.
Я даже знаю, почему он это сказал. Готовит почву. Хочет признаться сам. Или уйти. Но он никуда не денется.
Пока у его любовницы только постель — у меня ключи от квартиры, доступ к счетам и статус «жены, которую никто не заменит, потому что я самая чистая, самая понимающая, самая лучшая имено для него»
Она получает его тело. Я получаю его душу — вернее, то, что там у него есть. Если изменяет, значит предал
-Я не страдаю, Марк. Правда. Там, где раньше была острая боль от ревности, выросла мозоль. Твёрдая, удобная мозоль. Я играю в долгую. Когда дети закончат вуз — я уйду. С жильём, с накоплениями, с новой машиной.
А он останется со своей Леной/ Машей/ Аней и со своей совестью. Или без неё.
-Вы, наверное, скажете, что это нездорово. Что я себя обманываю. Но когда я общаюсь с коллегой и чувствую себя победительницей — какая разница, здорово это или нет? Я управляю ситуацией.
-Да, я терплю. Но взамен я получаю его лучшую версию — щедрую, виноватую, послушную. Идеального мужа для тех целей, которые я перед собой поставила.
-Так что да, Марк. Я — такая . И это лучшее бизнес-решение в моей жизни. Скажите теперь вы. Что думаете?
Они дошли до края леса, экотропа закончилась, надо было возвращаться
— Катя, вы смотрите на семью как на проект. И знаете — в каком-то смысле любая женщина, да и любой мужчина, иногда так делает. Мы все пытаемся лепить другого под свой замысел. Но вот что меня задевает — не то, что вы управляете. А то, какой инструмент выбрали. Чувство вины. Это как кормить кого-то ядом, чтобы он стал послушным. Да, он становится послушным. Но что остаётся от него самого? И, главное, что остаётся от вас?
— Вы же сами говорите, что больно быть не живой, но эффективной
-Вы говорите о мозоли на месте боли. Но мозоль — это мёртвая ткань, Катя. Она не чувствует. И вы не чувствуете — ни своей боли, ни своей радости. Только контроль. А контроль — это не жизнь. Это управление жизнью. Как дирижёр, который разучился слышать музыку.
Нормально ли это? Я не знаю. Я знаю только, что вы пришли ко мне не хвастаться. Иначе вы бы говорили это подруге за бокалом вина. Вы пришли потому, что где-то глубоко — под этой удобной мозолью — ещё теплится что-то живое. Что-то, что помнит, как это было — не управлять, а просто быть рядом. Без страховки. Без вины как валюты.
-Если завтра он перестанет чувствовать вину — не из-за терапии, а просто внутренне умрёт для этого чувства, — что останется у вас? Чем вы будете управлять? И кем вы будете без его долга?
-Это же страх. Вы знаете это и ваша боль может быть имено от этого?
-Может, нам стоит поговорить не о том, как он хорош в роли должника. А о том, почему вам так нужен кто-то, кто должен.
-Почему свобода без его вины пугает вас больше, чем его измены.
Дальше они шли молча.
На небе начался закат, в это день он был фантастическим — красным, облака фиолетовые. Мрачно, готично.
Катя жила ещё три дня. Марк её не видел, она старалась не попадаться на глаза.
Потом она уехала. Ничего не сказала, не попрощалась. Просто уехала.
Оставила после своего пребывания образцово показательный порядок в номере.
—
Если Вам понравился рассказ и Вы нашли для себя пользу, можно поддержать проект Донатом по ссылке:
Поддержать проект Донатом <
Можно комментировать — авторизация через Яндекс без сохранения информации о вас
