Она позвонила, приехала на своём огромном джипе.
Мне эта женщина доверяла, потому что раньше, до её замужества, мы были любовники. Недолго, но глубоко.
На психологических тренингах.
Мы там были подопытными у заезжих гуру. Молодыми, бестолковыми как все молодые люди и пугливыми. Мы боялись быть несовершеными. А ещё боялись, что это увидят другие.
За тем и пришли на тренинги. Каждый своим путем.
Там и сблизились. В панике и в желании защитить не себя.
Там такое бывает, что люди максимально раскрываются, даже обнажаются психологически, потом страх того, что тебя узнали не красивого и не идеального и тот, кто бережно отнесется к этому с нежностью, прикроет эту психологическую наготу участием, словами. Успокоит, станет эмоционально родным… А потом. Позже.. Близость станет и физической. Ненадолго. Но она запомнится на всю жизнь.
Все как во фразе:
Р. Мэй говорит: В нашем обществе легче обнажиться физически, чем психически или духовно, — легче делиться телом, чем мечтами, надеждами, страхами и стремлениями, поскольку они считаются более личностными чем тело, а значит, поделившись ими, мы становимся беззащитными.
Ветер гудел в печной труб
Огонь отбрасывал причудливые тени от пылающих поленьев в камине, кошка спала на стуле.
Кошка соседская, но она взяла моду приходить спать днем ко мне. Её хозяева работают в городе, я же работал дома. В доме
За окном темнело рано, и свет от камина выхватывал из полумрака наши два кресла, стоящие друг напротив друга.
Мы были в них.
Я откинулся в своем кожаном кресле, наблюдая, как Лиза ломает пальцы. Она приехала час назад, сбивчиво говорила о непереносимом напряжении, о том, что вчера едва не подала на развод, хотя никакой видимой причины не было.
-Я не могу это объяснить, — голос ее дрожал. — Это как идея фикс , которая бьет изнутри по мозгам. Я просыпаюсь ночью от присутствия собственного сердца, которое вдруг начинает обращать на себя внимание.
-Днем я на работе, меня стали там ненавидеть, работу я не люблю, но она мой якорь, она мне нужна
— Дома я кричу на мужа из-за разбросанных носков, а на самом деле мне хочется кричать на всё: на будущее, на этот туман, в котором мы все идем.
Я боюсь завтрашнего дня мне 45, я стала страшной, старой, детям я уже не нужна — они выросли. . Боюсь болезней, кризисов, старости. Я боюсь потерять мужа, но я не хочу с ним жить Это же иррационально!
-Жизнь вообще иррациональная штука, это мы стараемся сделать так, чтобы она стала ясной, предсказуемой, безопасной.
— Невроз это страх непредсказуемо жизни. Нам нужна тотальная безопасность.
— Согласна с этим?
Потом я продолжил:
-Изобретаем гороскопы, бегаем по гадалкам, смотрим новости. Ищем мотивы близких и не очень близких, копим на жизнь в старости, которую боимся…
А все ведь просто — случай и психика, которая боится внезапности.
-Иррационально? — тихо переспросил я — А представь на мгновение, что твой муж, твоя работа, твой распорядок дня — это высокий, прочный забор. Он окружает тебя со всех сторон. Ты ходишь по своему маленькому дворику, и ты знаешь каждую его травинку. Это безопасно. Предсказуемо. Стабильно. Так было и так должно быть.
— Знаешь в чем отличие мужчин и жещин? Основное отличие?
Я сделал паузу, дав ей представить эту картину.
— в том, что женщина Хаос, но ей нужна стабильность от мужчины. Мужчина ленив и стабилен, но ему нужен Хаос в виде женшины.
— А когда нет Хаоса и все стабильно, возникает что?
-Представь, — продолжил я, — что этот забор вдруг исчез. В одно мгновение. И ты стоишь одна-одинешенька посреди бескрайнего поля. Ни ориентиров, ни указателей. Куда ни глянь — только горизонт и бесчисленное множество тропинок, уходящих в неизвестность. Ты можешь пойти на север, на юг, можешь бежать, можешь лечь и умереть. Выбор за тобой. Вся эта неограниченная, пугающая возможность — твоя.
— Страшно? — спросил я Лизу
Лиза смотрела на меня. Я видел, что её мозг отказывается принимать все то, что я сказал
-Что ты чувствуешь, стоя на краю этого поля?— спросил и посмотрел на Лизу .
Мне нужна была её реакция. Не слова. Реакция.
Она закрыла глаза.
-Головокружение— выдохнула она.
Теплый свет огня играл на ее лице.
-Вот именно. Один мудрый человек назвал тревогу «головокружением от свободы».
-Ты не боишься мужа или будущего, Лиза. Ты боишься самого факта выбора. Ты стоишь на краю своего уютного дворика и с ужасом понимаешь, что забор — иллюзия. Ты всегда была свободна. Свободна уйти, свободна остаться, свободна изменить свою жизнь до неузнаваемости. Этот ужас перед бездной возможностей и есть твоя тревога. Она — плата за нашу свободу быть теми, кем мы становимся.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня.
Лизу замкнуло. Энергия слов бывает очень высокой.
-Значит, я запуталась? — голос Лизы был всего лишь шепотом.
— и да и Нет. Конфуций сказал, что жизнь проста, просто мы её настойчиво усложняем
-Ты просто впервые по-настоящему взглянула в лицо собственной свободе. И это зрелище способно опьянить и испугать. Хочу добавить, что ты мне доверяешь, а значит мои слова для тебя важны
-Вопрос не в том, как избавиться от этого головокружения. Вопрос в том, осмелишься ли ты сделать шаг в свое поле. И какой тропинке решишься довериться.
— Будет в твоей свободе близкий человек или нет это решать тебе
Лиза медленно откинулась на спинку кресла, ее взгляд был уже не таким потерянным.
Она смотрела на пламя, а за окном, в непроглядной тьме, та самая свобода, огромная и безжалостная, ждала ее решения.
Но я точно знал, что его не будет. Потому что Лиза всегда боялась остаться одна
—
Если Вам понравился рассказ и Вы нашли для себя пользу, можно поддержать проект Донатом по ссылке:
Поддержать проект Донатом <
Можно комментировать — авторизация через Яндекс без сохранения информации о вас
Замечательная статья, спасибо